Информационная изоляция: события февраля 2026 года в Иране
В ответ на ракетные удары по стране в феврале-марте 2026 года иранские власти почти полностью отключили доступ к глобальному интернету на 456 часов. Этот шаг стал элементом стратегии по контролю над информационным полем и восприятием граждан, реализуемой через Национальную информационную сеть («Халяльный интернет»). Попытки активистов создать альтернативные системы оповещения наталкивались на противодействие, а использование спутникового интернета, такого как Starlink, было объявлено преступлением. Подобные методы контроля за цифровым пространством становятся всё более распространённым инструментом авторитарных режимов в кризисных ситуациях.
По данным из различных источников, после первых взрывов 28 февраля 2026 года было заблокировано 98% внешнего интернет-трафика Ирана. Блэкаут продлился более 456 часов. Его основой стала Национальная информационная сеть, на создание которой десятилетиями тратились миллиарды долларов. Эта система, аналогичная китайскому «Великому файрволу» или российскому «суверенному интернету», позволила государству сосредоточить все точки обмена трафиком и международные шлюзы под контролем структур, связанных с Корпусом стражей исламской революции (КСИР).
Поиск обходных путей и ответ общества
Схожие методы информационной блокады уже применялись ранее: во время 12-дневной войны в июне 2025 года и при подавлении протестов в январе 2026-го. В начале марта 2026 года правительственный представитель Фатеме Мохаджерани заявила, что стабильный интернет предоставляется лишь тем, «кто способен транслировать голос власти». Это реализуется через так называемые «белые» SIM-карты, ещё больше ограничивающие доступ обычных граждан к информации.
Население активно искало способы обойти цензуру. Во время февральского отключения около 9,6 миллиона иранских пользователей ежедневно подключались через Psiphon. Conduit сообщал о более чем 5 миллионах активных сессий из Ирана на 27 февраля. Таким образом, свыше 10% жителей страны пытались преодолеть ограничения. К началу 2026 года в Иран было нелегально ввезено от 50 до 100 тысяч терминалов Starlink, однако в 2025 году парламент принял закон, криминализующий их использование. По нему личное применение грозит до 2 лет тюрьмы, контрабанда — до 5 лет, а передача данных, наносящих ущерб госбезопасности, может караться смертной казнью.
Гражданские активисты также пытались создавать собственные платформы для информирования. Группа инженеров и специалистов по цифровым правам Holistic Resilience развернула систему оповещения Mahsa Alert, названную в память о Махсе Амини, чья гибель в 2022 году вызвала массовые протесты. Однако проправительственные IT-группировки пытались вывести серверы Mahsa Alert из строя с помощью DDoS-атак.
При этом соглашения о прекращении огня, объявленные 8 апреля 2026 года, не содержали требований о восстановлении свободного интернета. Они касались ракетных программ, обогащения урана, финансирования прокси-групп и деэскалации на границах. Президент США Дональд Трамп и госсекретарь Марко Рубио выражали озабоченность нарушением прав человека в Иране, но это не повлияло на ситуацию с информационной блокадой. События на Ближнем Востоке в начале 2026 года наглядно демонстрируют, как контроль над киберпространством становится ключевым элементом современных конфликтов.
Действия иранских властей иллюстрируют сложность взаимодействия современных технологий с политическими и социальными противоречиями. Ограничение доступа к информации, в частности через отключение интернета, превратилось в важный инструмент для правительств, стремящихся удержать власть и подавить гражданские инициативы. В условиях глобальной цифровизации такие меры имеют серьёзные последствия не только для внутренней ситуации в стране, но и для международных отношений и соблюдения прав человека.
В условиях жесткой цензуры и информационной блокады, иранское население продолжает искать способы обойти ограничения. В этом контексте важно понимать, как данные из Ирана преодолевают цифровые барьеры и какие методы используются для передачи информации за пределы страны. Это позволяет лучше осознать масштабы проблемы и реакцию общества на действия властей.