Разговор с российским военнопленным
Журналист Дмитрий Карпенко опубликовал беседу с 30-летним уроженцем Саратовской области Володимиром, находящимся в плену. Он рассказал о своей жизни, мобилизации и обстоятельствах пленения. Особенно болезненным для него стал эпизод, когда мать отказалась с ним разговаривать по телефону. Володимир прокомментировал это словами:
«Мам, спасибо тебе за разговор». Подобные истории, к сожалению, стали нередкими для многих семей, разделённых линией фронта.
Образование у Володимира среднее: он учился в медицинском училище, но не окончил его из-за призыва в армию. Срочную службу он проходил в Северной Осетии водителем военной техники. После дембеля работал на складе бытовой техники в Москве, а позже трактористом на родине. В 2024 году он оказался перед выбором: уголовное дело за драку, в которой пострадавший сломал ребро, или контракт с Минобороны РФ.
Путь на фронт и плен
Контракт был подписан в ноябре 2024 года. Володимир попал в 5-ю бригаду, где служил механиком-водителем на ремонтной базе, занимаясь починкой МТ-ЛБ и БМП. Спустя пять месяцев его отправили на позиции под населённым пунктом Весёлое. 3 мая 2025 года колонна из четырёх БМП, в одной из которых он находился, попала под удар противотанковой управляемой ракеты. Машина загорелась. Из шести военных двое погибли, а контуженный Володимир был взят в плен украинскими военными.
Ранее его попытка связаться с сестрой также завершилась неудачно — она лишь насмехалась над ним. В интервью он выразил горечь из-за такого отношения родных. Володимир также отметил, что даже если грозит тюремный срок, лучше отсидеть его дома, чем оказаться в подобной ситуации.
У Володимира есть жена и трое детей, которые, вероятно, тяжело переживают его отсутствие. Его судьба — лишь один из многих примеров того, как война ломает человеческие жизни и разрывает семейные связи. Эта история наглядно показывает глубокие личные драмы на фоне масштабного конфликта, затрагивающие не только самих военных, но и их близких, остающихся дома в состоянии постоянного стреха. Она также отражает более широкие проблемы, связанные с мобилизацией и отношением к участникам боевых действий.