Расследование газеты The New York Times
Журналисты The New York Times раскрыли детали секретной военной кампании против Ирана, санкционированной президентом США Дональдом Трампом совместно с Израилем. Встреча Трампа и премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, состоявшаяся 11 февраля в Овальном кабинете, длилась около трех часов. Спустя две недели после этих переговоров Трамп дал добро на масштабные бомбардировки, в результате которых был ликвидирован верховный лидер Ирана Али Хаменеи, погибли четверо американских военнослужащих и десятки иранских гражданских лиц. Для русскоязычной аудитории важно понимать, что эта история раскрывает механизмы принятия ключевых решений в Вашингтоне, которые напрямую влияют на геополитическую стабильность в мире.
План «Epic Fury»
Приказ о начале операции под кодовым названием Epic Fury был отдан Трампом на борту президентского самолета Air Force One по пути в Корпус-Кристи (Техас). Пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Ливитт охарактеризовала решение президента как смелый шаг. Сам Трамп признал, что американские потери, вероятно, возрастут. К середине февраля Пентагон сосредоточил для многонедельной кампании в регионе около 40 000 военнослужащих, два авианосца и другую технику.
Еще одна встреча Трампа и Нетаньяху прошла в декабре в поместье Мар-а-Лаго. 14 января израильский премьер попросил американского лидера отложить удар до конца месяца. Финальный раунд переговоров состоялся в Женеве, где иранская сторона представила семистраничный план. На видеоконференции с лидерами Конгресса 24 февраля Трамп обсуждал ситуацию, отметив, что не рассчитывал на уступки со стороны Ирана. В разговоре с журналистами Дональд Трамп заявил:
“К концу переговоров я понял, что эти парни не сдадутся. И сказал: давайте просто сделаем это.”
По данным ЦРУ, в субботу утром верховный лидер Ирана должен был находиться в своей резиденции в центре Тегерана вместе с высшим руководством. Удар был нанесен именно в это время. На совещании в Ситуационной комнате 18 февраля обсуждались варианты военной кампании. Генерал Кейн представил два сценария: ограниченный удар для давления в ходе переговоров или полномасштабная операция с целью свержения иранского правительства. Джей Ди Вэнс на том же совещании заявил, что если уж США собираются наносить удар по Ирану, то нужно бить «сильно и быстро».
В ЦРУ смоделировали возможные последствия гибели аятоллы Хаменеи: приход к власти радикального духовенства, народное восстание или захват власти прагматичной фракцией Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Комментируя эти сценарии, Трамп выразил мнение, что последний вариант, пожалуй, был бы наилучшим. Как отметил сенатор Линдси Грэм, президент искренне пытался использовать дипломатию, однако ситуация быстро вышла из-под контроля.
Данная военная операция стала поворотным моментом в отношениях между США, Израилем и Ираном. Она обнажила растущую напряженность на Ближнем Востоке и продемонстрировала серьезные риски для глобальной безопасности. Реакция международного сообщества способна повлиять на будущие дипломатические инициативы и стратегии в регионе, а также на внутреннюю политику США, где любые военные действия всегда вызывают острые дебаты. Итоги операции могут надолго изменить баланс сил на Ближнем Востоке.