Американский Конгресс принял один из самых жестоких санкционных законов за время войны: новые ограничения против российских банков, энергетики, оборонного сектора и «теневого флота», а также тарифы до 100% против крупнейших покупателей российских энергоносителей. Но самое важное слово здесь - «до». Конгресс создал оружие, а решение о силе выстрела в значительной степени оставил Дональду Трампу.
16 сентября Палата представителей США 262 голосами против 159 одобрила Lindsey O. Graham Sanctioning Russia and Iran Act of 2026 - закон, названный в честь покойного сенатора-республиканца Линдси Грэма, который годами продвигал идею вторичных санкций против покупателей российских энергоносителей. Ранее Сенат поддержал документ 86 голосами против 11. А 18 сентября произошла важная перемена, которой ещё не было в начальной версии этого текста: Трамп подписал H.R. 5334, и он уже стал законом.
Название «адские санкции» звучит эффектно. И часть документа действительно болезненна для Москвы. Закон расширяет санкции против российских чиновников, крупных финансовых учреждений, энергетических и оборонных структур, а также сетей, которые помогают России обходить ограничения через так называемый теневой флот. Но политически самая интересная часть закона направлена не непосредственно против России. Она направлена против тех, кто продолжает покупать её нефть и газ.
Не 100%, а от нуля до 100
Именно здесь начинается главный нюанс. Закон не означает, что завтра весь китайский или индийский импорт автоматически получит дополнительный 100-процентный тариф. Он создает механизм применения пошлин до 100% против крупнейших покупателей российской нефти и газа и государств, которые играют значительную роль в обходе нефтяных санкций. Китай и Индия из-за масштабов закупок оказываются в центре этой конструкции.
Это принципиально отличается от эмбарго. Эмбарго говорит покупателю: прекрати покупать. Новая американская конструкция говорит: если продолжишь покупать, президент США может сделать твой доступ к американскому рынку значительно дороже.
Для Индии это выбор между дешевле российской нефтью и потенциальной ценой доступа к американскому потребителю. Для Китая масштаб конфликта был бы ещё больший, поскольку речь идёт уже не просто о нефти, а о отношениях двух крупнейших экономик мира.
На бумаге это чрезвычайно мощный рычаг. Но его сила зависит не от того, что написал Конгресс, а от того, как именно Белый дом решит им пользоваться.
Санктурионная гильотина превратилась в регулятор
Первоначальная политическая идея Грэма была значительно грубее. В предыдущих версиях законодательства обсуждались тарифы вплоть до 500%. В финальной конструкции потолок снизился до 100%, появились исключения для части стран, а президент получил важную роль в практическом применении механизма.
Особенно важными являются waivers - президентские исключения. Администрация Трампа ещё до принятия документа прямо подчеркивала, что закон оставляет президенту значительную дискрецию относительно таких исключений и позволяет приостанавливать санкционные меры после достижения мирного соглашения.
Это изменяет саму природу закона. Вместо автоматической санкционной гильотины Вашингтон получил регулятор давления. Его можно вернуть на 20, 50 или 100%. Можно угрожать повышением. Можно предложить снижение. Можно сделать исключение в обмен на изменение поведения.
И именно поэтому закон Грэма является не только санкционным актом. Это ещё и торговый инструмент президента США.
Индийская торговли
Самое интересное, эта конструкция может работать с Нью-Дели. Индия стала одним из ключевых покупателей российской нефти после 2022 года, но одновременно имеет огромный экономический интерес в отношениях с Соединёнными Штатами.
Представим простую переговорную ситуацию. Вашингтон угрожает поднять тариф. Нью-Дели соглашается сократить закупки российской нефти, увеличить американский импорт или пойти на уступки в другой части торговых переговоров. Белый дом после этого может смягчить тарифный режим или воспользоваться предусмотренным законом исключением.
Для Вашингтона это может быть успешной сделкой. Для американских экспортеров - также. Для России результат будет зависеть от того, сократятся ли физические объёмы продажи её нефти, или лишь изменится маршрут и цена.
Именно здесь проходит граница между санкциями как экономической войной и санкциями как переговорным рычагом.
Китай - совсем другая весовая категория
С Пекином ситуация сложнее. Теоретически 100-процентный тариф против китайских товаров выглядит как чрезвычайно сильная угроза. Практически его полномасштабное применение означало бы серьезный торговый шок и для самих Соединенных Штатов.
Поэтому максимальная ставка не обязательно является наиболее вероятной ставкой. Она может быть верхней границей переговоров.
Трамп получает возможность сказать Си Цзиньпину: продолжение масштабной поддержки российской энергетической экспорта будет стоить. Пекин, в свою очередь, может ответить своими торговыми, сырьевыми и технологическими рычагами.
Так российская нефть превращается в один из пунктов значительно более широкого американо-китайского торга.
И это возвращает нас к главной особенности трампистской дипломатии: разные переговорные столы легко превращаются в один.
Самая болезненная часть для Москвы может быть не тарифной
Тем не менее, сводить весь закон к тарифам было бы ошибкой. H.R. 5334 также предполагает санкционное давление на российские финансовые учреждения, энергетические проекты, оборонные цепочки и «теневой флот». Именно последний стал одним из ключевых механизмов, который позволяет России перевезти нефть в обход части западных ограничений.
Такие санкции вряд ли физически остановят российский нефтяной экспорт. Но они могут повысить его себестоимость: сложнее страхование, дороже финансирование, риск для портов и посредников, необходимость чаще менять суда, флаги, владельцев и платежные маршруты.
Для нефтяного государства это имеет значение. России не обязательно терять весь экспорт, чтобы санкции начали работать. Достаточно, чтобы каждый проданный баррель приносил меньше чистой прибыли.
Поэтому настоящий показатель эффективности закона - не количество компаний в санкционном списке. Это изменение чистой российской нефтяной выручки.
Украине - санкции, Трампу - рычаг
Есть еще одна деталь, которую легко потерять в проукраинской риторике вокруг документа. H.R. 5334 является санкционным законом, а не новым пакетом военного финансирования Украины. Он создает дополнительные экономические инструменты давления на Россию и её торговых партнёров, но сам по себе не является аналогом крупных пакетов ассигнований на оружие для Киева. Официальный текст закона сосредоточен на санкциях, тарифах и других ограничительных мерах.
Для Украины это важная разница. Санкции могут уменьшать ресурс противника в среднесрочной перспективе. Но они не трансформируются завтра в ракеты Patriot, боеприпасы или дроны.
Для Трампа же конструкция почти идеальна. Конгресс дал президенту законодательно оформленный рычаг против покупателей российской энергии. Белый дом теперь может использовать его одновременно для давления на Москву, переговоров с Индией и торга с Китаем.
Именно это вызвало возражения части демократов. Лидер демократов в Палате представителей Хаким Джеффрис, в частности, выражал опасения по поводу расширения тарифных полномочий президента и возможных последствий для американской экономики. В то же время закон получил значительную двухпартийную поддержку: за него проголосовали и большинство республиканцев, и 58 демократов.
Таким образом, называть документ просто «протекционистской декорацией» было бы преувеличением. Санкционная часть вполне реальна. Но и отрицать тот факт, что тарифная часть существенно усиливает переговорный арсенал президента, тоже сложно.
Бумажное ада
Теперь всё зависит от применения. Если Вашингтон реально заставит крупных покупателей сокращать российский импорт, одновременно ударяя по банкам, логистике и «теневому флоту», закон может существенно увеличить экономическую цену войны для Москвы.
Если же тарифы превратятся преимущественно в предмет двусторонних торговых переговоров, а исключения станут вознаграждением за уступки США в других областях, результат для российской нефтяной машины будет значительно скромнее.
Именно поэтому после подписания Трампа главный вопрос изменился. Ранее он звучал: «Примет ли Конгресс «адские санкции»? Теперь ответ известен - принял, а президент подписал их 18 сентября.
Теперь вопрос другой: насколько близко к 100% Белый дом готов вернуть тарифный регулятор, когда перед ним будут не Россия, а Китай и Индия.
Конгресс зарядил санкционную пушку. Но прицел, спусковой крючок и значительная часть боеприпасов остались в руках Трампа.