Разбор предпосылок российского вторжения в Украину
В беседе с Майклом Киммиджем историк Тимоти Снайдер детально разбирает корни конфликта между Россией и Украиной. По его мнению, украинская национальная идея уходит корнями в казацкую эпоху, а саму войну спровоцировало убеждение Москвы в том, что Украина — это «ненастоящее» государство, а не действия самого Киева. Снайдер подвергает критике Запад за то, что он перенял имперскую модель истории, принятую в России, из-за чего в 2022 году способность украинцев к сопротивлению была серьезно недооценена. Отдельно он затрагивает три ключевых эпизода переписывания прошлого в СССР под видом «русского», причины, по которым большевики признали существование Украины, и роль Беларуси в этом контексте.
Корни украинской идентичности: от казаков до современности
Снайдер, возглавляющий кафедру современной европейской истории в Университете Торонто, подчеркивает, что отсчет украинской национальной истории ведется с казацкой эпохи, охватывающей середину XVII — конец XVIII века.
«Таким образом, если говорить о национальной истории, точка отсчета для Украины — не XIX, а XVII век», — утверждает он.До 1918 года доминирующей идеей среди украинцев центральных и восточных регионов страны был федерализм, а ключевую роль в становлении национального самосознания сыграл Михаил Грушевский, возглавлявший парламент Украинской Народной Республики.
Историк также акцентирует внимание на том, как мы привыкли воспринимать историю:
«По сути, всех нас учили истории по российской имперской модели, где все значимое так или иначе связано с Москвой или Петербургом, а все остальное — лишь периферия».Он считает, что советский режим признал существование Украины не как жест доброй воли, а из прагматизма: «Большевистские лидеры были вынуждены включить украинскую республику, если хотели, чтобы у Советского Союза был хоть какой-то шанс на выживание».
Российская агрессия против Украины началась в 2014 году, а полномасштабное вторжение — в 2022-м. Снайдер отмечает, что Запад недооценил обороноспособность украинцев, потому что «мы принимали как данность, что Россия — это реальность, а Украина — нет». Это привело к серьезным просчетам в прогнозах относительно того, смогут ли украинцы защитить свою землю. Он также приводит тревожную статистику: число погибших мирных жителей в Украине превысило количество жертв среди гражданского населения России в годы Второй мировой войны, хотя по территории РФ гораздо больше.
Говоря о ситуации в Беларуси, Снайдер напоминает, что «самым опасным местом в мире во время Второй мировой войны была Беларусь». Он также полагает, что «режим Лукашенко держится довольно шатко», и если Путен падет, то Лукашенко последует за ним в ближайшее время.
В завершение интервью Снайдер подчеркнул, что украинское национальное движение не является реакцией на российское, а представляет собой форму политического выбора, что иллюстрирует его сложную историю и стремление к независимости.
Анализ Снайдера показывает, насколько важно понимать украинскую историю в контексте текущей войны: восприятие национальной идентичности напрямую влияет на политические решения и международную поддержку. Особого внимания заслуживают его замечания о недооценке Западом способности Украины к обороне — это может указывать на необходимость пересмотра подходов к безопасности и международным отношениям в новой геополитической реальности. Как отмечает историк, украинская история — это сложное и многогранное явление, требующее более глубокого изучения для адекватного ответа на вызовы современности.
В контексте анализа исторических причин конфликта, важно отметить, что Украина сталкивается с уникальными вызовами, выполняя функции, которые традиционно ассоциируются с НАТО. Как утверждает Тимоти Снайдер, страна сама несет на себе бремя защиты своих интересов, что подчеркивает сложность ситуации и необходимость переосмысления роли Запада в этом конфликте.