Дефицит ракет для F-16: полёты на пушках и предел ресурсного банкомата Запада

Сообщение американского профильного издания The War Zone вскрыло одну из самых неудобных проблем украинской авиации.

Украина получила F-16, но современный истребитель остаётся лишь платформой. Его настоящая боевую ценность висит под крыльями. Когда ракеты заканчиваются, машина стоимостью в десятки миллионов долларов возвращается к технологии 1950-х - пушкам.

Дефицит ракет класса «воздух-воздух» AIM-9 Sidewinder и AIM-120 AMRAAM стал настолько ощутим, что во время отдельных дневных боевых вылетов украинские F-16 могут выходить на перехват воздушных целей, полагаясь в первую очередь на бортовую 20-мм пушку M61A1 Vulcan.

Командир 107-го авиационного крыла с позывным «Фантом» описывает систему жёсткого нормирования боеприпасов. График поступления ракет приходится соотносить с ожидаемыми российскими атаками буквально в оперативном режиме.

Его формула проста:

самолёт без оружия бесполезен.

В ней, однако, содержится проблема значительно большея, чем украинские F-16.

Запад научился передавать платформы быстрее, чем производить достаточное количество боеприпасов для войны такого масштаба.

Один AMRAAM на двоих

Главный парадокс начинается с обычного AIM-120.

AMRAAM нужен украинским F-16 для воздушного боя и перехвата части воздушных целей.

Но эта самая ракетная семья используется наземными комплексами NASAMS, которые прикрывают украинские города и критическую инфраструктуру.

То есть истребитель и наземная ПВО фактически приходят к одному составу.

И начинают конкурировать.

Если AIM-120 запускает F-16 по крылатой ракетой, этого боеприпаса больше нет для NASAMS.

Если ракета остаётся у наземной батареи, её нет под крылом истребителя.

В мирное время универсальность боеприпаса является преимуществом.

В войне на истощение она может превратиться в борьбу между двумя системами за один и тот же дефицитный ресурс.

Цена одной цели

Проблема становится ещё острее из-за экономики перехвата.

Россия может запускать в одном ударе большое количество дешевых беспилотников, дополняя их крылатыми и баллистическими ракетами.

Украинская ПВО должна решать не только чем сбить цель, но и стоит ли тратить на неё конкретный боеприпас.

Использовать дорогую ракету против дешёвого дрона можно.

Делать это сотни раз - значительно сложнее.

Отсюда всё большее значение мобильных огневых групп, зенитных пушек, дешёвых перехватчиков и авиационной пушки.

Война возвращает высокие технологии к очень старой арифметике.

Не лучшая оружие побеждает.

Побеждает то, чего достаточно.

F-16 возвращается к Vulcan

M61 Vulcan - отличная пушка.

Но использование её как вынужденного основного инструмента перехвата дронов или крылатых ракет хорошо демонстрирует масштаб проблемы.

Для применения пушки истребителю необходимо подойти к цели на малую дистанцию.

Это сокращает время на реакцию, усложняет атаку и увеличивает риск для самого самолёта.

Есть и другая опасность.

Уничтоженная воздушная цель никуда не исчезает. Осколки ракеты или дрона продолжают двигаться по инерции, а снаряды, которые не попали в цель, в конечном итоге возвращаются на землю.

Над малонаселенной территорией этот риск можно принять.

Над большим городом - значительно сложнее.

Поэтому пушка является полезным дополнительным инструментом.

Но превращение её в замену ракете - не технологическая революция.

Это признак дефицита.

Ближневосточный пылесос

Украина при этом не является единственным клиентом западной системы противовоздушной обороны.

Соединённые Штаты должны одновременно поддерживать собственные стратегические запасы, европейских союзников и ближневосточный контур безопасности.

Каждый новый кризис создаёт спрос приблизительно на те же категории вооружений.

Patriot.

AMRAAM.

Sidewinder.

Зенитные и авиационные ракеты различных классов.

Проблема не только в том, что боеприпасы расходуются.

Проблема в том, что завод не может мгновенно реагировать на геополитику.

Военные могут использовать ракету за несколько секунд.

Для производства следующей нужны месяцы, комплектующие, взрывчатые вещества, электроника, двигатели, квалифицированные работники и производственные линии, которые невозможно масштабировать одним решением Конгресса.

Война со склада

В течение длительного времени западная помощь Украине работала по модели, характерной для конфликтах последних десятилетий.

Сначала открывается склад.

Затем передаётся техника.

После этого промышленность постепенно пополняет запасы.

Украинская война сломала эту последовательность.

Склад начал опустошаться быстрее, чем завод успевал его наполнять.

И именно здесь заканчивается ресурсный банкомат.

Не потому, что в США или Европе закончились деньги.

А потому, что деньги и ракеты - разные вещи.

Конгресс может выделить дополнительный миллиард долларов за один день.

Завод не может за один день превратить этот миллиард в тысячу готовых ракет.

Железо без расходных материалов

Это изменяет и способ оценивать западную военную помощь.

Количество переданных платформ само по себе всё меньше говорит о реальной боевой способности.

F-16 без достаточного запаса AIM-120 - это не тот же F-16, который имеет полный комплект вооружения.

NASAMS без ракет - это радар и пусковая установка.

Patriot без перехватчиков - чрезвычайно дорогая электроника.

Танк без снарядов - бронированный трактор.

Война 4.0 возвращает военную аналитику от каталога характеристик к бухгалтерии расходных материалов.

Сколько ракет есть сегодня?

Сколько будет потрачено этой ночью?

Когда прибудет следующая партия?

И сколько завод сможет произвести следующего месяца?

Именно эти цифры всё чаще определяют реальную силу армии.

Физический предел ВПК

Западная оборонная промышленность уже реагирует.

Производственные мощности расширяются. Компании получают многолетние контракты. Строятся новые линии. Государства формируют долгосрочные заказы, которых производителям не хватало после завершения Холодной войны.

Но промышленность имеет инерцию.

Ракетный завод не является дата-центром, которому достаточно добавить серверов.

Необходимы новые производственные площади, станки, поставщики, специалисты и сертификации. Отдельные компоненты имеют собственные узкие места.

Поэтому между политическим решением «производить больше» и реальной ракетой на пусковой существует временной лаг.

В долгой войне этот лаг становится стратегическим фактором.

Технология против масштаба

Именно здесь проявляется одна из главных противоречий западной военной модели.

На протяжении десятилетий она строилась вокруг технологического превосходства.

Лучший самолёт.

Более точная ракета.

Совершенствующий радар.

Меньшее количество высокотехнологичного оружия должно было побеждать значительно большее количество менее совершенного.

Эта модель прекрасно работает, пока война коротка.

В затяжном конфликте появляется второй параметр.

Объём.

Ракета, которая попадает в 95% случаев, мало помогает, если её нет на складе.

И наоборот, технологически проще средство может иметь стратегическое преимущество, если противник способен производить его тысячами.

Именно поэтому Украина стала не только полигоном западного оружия.

Она стала стресс-тестом западной промышленной модели.

Дефицит как дипломатический аргумент

Есть у этой истории и политический измерение.

Чем ниже опускаются запасы критических боеприпасов, тем дороже для Вашингтона становится каждый следующий месяц войны.

Не только финансово.

США должны считать ресурсы для потенциальных кризисов в Европе, на Ближнем Востоке и в Индо-Тихоокеанском регионе.

Если поддержка Украины начинает непосредственно конкурировать со стратегическими резервами, необходимыми для других театров, в Белом доме появляется дополнительный стимул искать политический способ остановить расходы.

Именно поэтому дефицит ракет может стать одним из факторов, подталкивающих Вашингтон к ускорению переговорного трека.

Не потому, что последний AMRAAM уже израсходован.

И не потому что Запад больше не способен поддерживать Украину.

А потому что цена продолжения войны всё чаще измеряется ресурсами, которые невозможно быстро восстановить за деньги.

Последняя ракета

История украинских F-16 потому гораздо важнее за один тип истребителя.

Она демонстрирует предел современной высокотехнологичной войны.

Можно передать самолёт.

Можно обучить пилота.

Можно построить укрытие, логику и ремонтную систему.

А затем обнаружить, что самой важной деталью всей конструкции стала ракета под его крылом.

Война 4.0 всё чаще решается не в момент, когда одна сторона создает технологически лучшее оружие.

А в момент, когда у другой стороны заканчивается боеприпас.

Самый опасный F-16 - вооружённый F-16. Самый дорогой - тот, которому нечем стрелять.