Праздник европейской солидарности заканчивается: кто заплатит за пушки Европы

В Брюсселе настал тот момент, когда стратегическая автономия встретилась с бухгалтерией. Германия, Нидерланды, Швеция, Дания, Австрия и Финляндия, на которые вместе приходится около 40% взносов в бюджет ЕС, требуют уменьшить предложенную Еврокомиссией финансовую рамку на 2028-2034 годы на «несколько сотен миллиардов евро». Речь идет о проекте почти на €2 трлн. Шестёрка предупреждает: без серьезного сокращения она не готова его поддержать.

Шесть крупных доноров ЕС требуют сократить предложенный бюджет Союза на 2028-2034 годы на сотни миллиардов евро. В то же время Европа хочет в пятеро увеличить общее финансирование обороны и космоса. Арифметика неудобная: если Брюссель не увеличит доходы и не зайдет в новые общие долги, новые пушки придется оплачивать старыми деньгами. А значит, споры о европейском перевооружении постепенно превращаются в споры о фермерских дотациях, регионах и о том, кто вообще должен платить за новую Европу.

Это не совсем ультиматум в духе «забрать деньги у фермеров и отдать производителям пушек». Официальная совместная позиция шести государств сформулирована дипломатичнее: бюджет нужно модернизировать, а приоритетами должны стать безопасность и оборона, конкурентоспособность, миграция и суверенитет. Однако экономический смысл спора от этого почти не изменяется. Если общий бюджет сократить, а долю новых приоритетов увеличить, экономить придется где-то на старых.

И именно здесь начинается самое интересное.

Пушки против коров

На протяжении десятилетий бюджет Европейского Союза был прежде всего машиной перераспределения. Общая аграрная политика поддерживала фермеров, фонды сплочения строили дороги, мосты, железные дороги и канализацию в менее богатых регионах, а более богатые страны Севера и Запада платили в общую кассу больше, чем получали обратно.

Называть это «европейским социализмом» эффектно, но экономически неточно. Это скорее политическая цена единого рынка: более богатые экономики получают доступ к огромному внутреннему рынку, а бюджет помогает сокращать разрыв между его центром и периферией.

Теперь к старому контракту добавилась новая статья - оборона.

Еврокомиссия предлагает выделить в следующем семилетнем бюджете €131 млрд на оборону, безопасность и космос - примерно в пять раз больше, чем в текущей финансовой рамке. Финансирование военной мобильности планируют увеличить примерно в десять раз. Одновременно около €865 млрд предусматривается для национальных и региональных партнерских планов, в которых объединят значительную часть традиционных аграрных и cohesion-программ.

Таким образом, перед Европой возникает довольно простая бюджетная задача.

Больше денег на оборону. Больше денег на конкурентоспособность. Больше денег на технологии. Больше денег на границы. Но крупнейшие доноры одновременно хотят меньший общий счет.

Где-то должен появиться минус.

€300 млрд, которые фермеры уже считают своими

Наиболее очевидное место для такого минуса - традиционные статьи бюджета. По предложению Комиссии, €300 млрд должны быть гарантированно зарезервированы для поддержки доходов фермеров и рыбаков. Для менее развитых регионов также предусмотрены защитные механизмы, чтобы они в целом не получили меньше, чем нынешний cohesion-конверт.

Именно поэтому тезис о том, что Брюссель уже решил «забрать деньги у фермеров», преувеличивает ситуацию. Ничего еще не решено.

Но направление конфликта реально.

Financial Times сообщает, что шестерка доноров хочет меньше тратить на традиционные направления, включая сельское хозяйство и региональное развитие, и больше - на оборону и инновации. Причем это не дискуссия о нескольких миллиардах. Речь идет о сотнях миллиардов евро разницы между видением Еврокомиссии и позицией экономящих государств.

В мирное время подобная ссора была бы очередным раундом брюссельской торговли. Теперь она приобрела военное измерение.

Европейский фермер все чаще конкурирует за один евро бюджета не с другой социальной программой, а с ракетой, спутником, заводом боеприпасов и военной железной дорогой.

Немецкий парадокс

Самая интересная позиция принадлежит Берлину.

Канцлер Фридрих Мерц назвал предложенное увеличение бюджета примерно на 60% нереалистичным и призвал сократить расходы на сотни миллиардов евро. Германия также выступает против нового большого раунда общих европейских заимствований. В то же время Берлин хочет, чтобы Европа больше тратила на оборону и конкурентоспособность.

В этом нет математического противоречия. Есть политическое.

Если не увеличивать общий бюджет, не создавать большого нового долга и одновременно резко увеличивать оборонные расходы, остается один очевидный инструмент: перераспределение.

Не обязательно «фермеры вместо танков» в буквальном смысле. Но логика именно такая: каждый дополнительный евро для нового оборонного фонда должен либо прийти от налогоплательщика, либо быть занят, либо исчезнуть из какой-то другой бюджетной статьи.

Четвертого способа бухгалтерия пока не придумала.

Ловушка единодушия

А дальше начинается лучшая часть европейской бюджетной архитектуры.

Чтобы принять многолетнюю финансовую рамку, необходима единодушие всех 27 государств-членов в Совете ЕС, а затем согласие Европарламента.

То есть Германия и ее пять союзников могут заблокировать слишком большой бюджет.

А государства, которые в значительной степени зависят от аграрных или cohesion-выплат, могут заблокировать слишком маленький.

Именно здесь бухгалтерская проблема превращается в политическую.

Для Нидерландов дополнительный миллиард в бюджет ЕС - это прежде всего дополнительный взнос. Для менее богатого государства Центральной или Южной Европы тот же миллиард может означать дороги, региональные программы или поддержку аграриев.

Поэтому фраза «нужно модернизировать бюджет» звучит прекрасно, пока не появляется таблица с конкретными странами и конкретными суммами.

Европейский компромисс традиционно рождается именно в этой таблице.

Но деньги в Европе не закончились

Тезис о том, что у Европы «больше нет свободных денег», тоже нуждается в поправке.

ЕС - одна из крупнейших экономик мира. Предложенный семилетний бюджет почти в €2 трлн составляет всего около 1,26% совокупного валового национального дохода Союза. Теоретически Европа способна финансировать значительно больше.

Проблема не в буквальном отсутствии денег.

Проблема в том, кто должен их дать.

Еврокомиссия предлагает новые собственные доходы ЕС. Часть государств готова обсуждать новый общий долг. Германия и ее союзники хотят прежде всего сокращения и перераспределения существующих расходов. Другие правительства не хотят терять аграрные и региональные программы.

Это три разных способа оплатить один и тот же счет.

Именно поэтому сравнивать бюджет ЕС с государственным бюджетом тоже опасно. Брюссель не может просто вести себя как Вашингтон, выпустить огромный объем федерального долга и распределить деньги по решению центрального правительства. Европейский бюджет остается результатом переговоров между 27 национальными государствами, каждая из которых имеет свой парламент, избирателей и счет.

Европе не хватает не капитала. Ей не хватает согласия о том, чей это капитал.

Военная экономика по мирным правилам

Этот спор прекрасно продолжает главную проблему Войны 4.0.

Европа хочет переозаборониться. Для этого нужны заводы боеприпасов, ПВО, ракеты, спутники, беспилотники, военная мобильность и новые технологии. Но оборонная промышленность требует не одноразовой проверки, а гарантированных заказов на десятилетия.

И именно в тот момент, когда производителям предлагают масштабироваться, правительства спорят, кто оплатит масштабирование.

Это не означает, что оборонные деньги автоматически достанутся лишь немецким или скандинавским концернам. Новый Европейский фонд конкурентоспособности задуман как общееевропейский механизм, а оборонное производство распределено между многими государствами. Тезис о том, что Север хочет забрать субсидии у Востока, чтобы отдать контракты собственным производителям оружия, без дополнительных доказательств был бы приписыванием мотивов.

Но политический конфликт от этого никуда не исчезает.

Каждый завод боеприпасов имеет альтернативную стоимость. Каждая новая оборонная программа конкурирует с инфраструктурой, аграрными выплатами, климатическими проектами или большими взносами национальных правительств.

Европейская военная экономика строится внутри системы, созданной для мирной Европы.

Ирландский счёт

Теперь этот клубок должен распутывать Ирландия, которая будет председательствовать в Совете ЕС во второй половине 2026 года. Европейский совет поручил ирландскому председательству продвинуть переговоры к саммиту 15 октября, а политическое соглашение стремятся получить до конца года, чтобы в 2027 году принять необходимое законодательство и запустить новый бюджет с января 2028 года.

Называть компромисс невозможным было бы преждевременно. ЕС специализируется именно на сделках, которые за несколько недель до саммита кажутся невозможными. Наиболее вероятная механика любого компромисса - сложная смесь сокращений, гарантий отдельным секторам, новых доходов, переходных периодов и специальных фондов.

Но в этот раз ссора значительно фундаментальнее.

Европа пытается одновременно оставаться аграрным союзом, фондом регионального выравнивания, технологической сверхдержавой, климатическим инвестором и новой военной силой. Шесть крупных доноров напомнили Брюсселю неприятную вещь: все пять ролей имеют свою цену.

Европейская солидарность не закончилась. Она просто перешла в свою самую дорогую фазу - когда солидарность нужно не декларировать, а оплачивать.

Вопрос нового бюджета ЕС уже не в том, нужны ли Европе пушки. Вопрос в том, кто ради них согласится получить меньше масла.