Тайваньская ставка в украинском покере

Если от противника требуется уступка, сначала необходимо показать, какой может быть цена отказа. Именно в эту логику хорошо вписывается перспектива нового крупного американского пакета вооружений для Тайваня стоимостью около $14 млрд накануне ожидаемого контакта Трампа с Си Цзиньпином.

Вашингтон угрожает Пекину новым оружием для Тайваня именно тогда, когда Дональду Трампу нужна помощь Си Цзиньпина в другой части мира. Это может быть совпадением. Но транзакционная дипломатия Белого дома построена на том, чтобы превращать отдельные кризисы в фишки за одним большим столом.

В дипломатии Дональда Трампа угроза часто предшествует предложению.

Для Пекина это одна из самых чувствительных тем.

Китай рассматривает Тайвань не как обычный внешнеполитический вопрос, а как часть своей территории. Поэтому каждая крупная американская поставка оружия Тайбэю неизбежно получает значительно большую политическую весомость, чем её номинальная стоимость.

Пекин угрожает последствиями.

Трамп демонстрирует спокойствие.

Его формула - «мы поладим» - почти идеально описывает транзакционный подход нынешнего Белого дома.

Сначала поднять цену.

Потом предложить скидку.

$14 млрд как переговорная фишка

Было бы ошибкой автоматически считать пакет для Тайваня фиктивным.

Американское переоснащение острова имеет свою стратегическую логику, которая существует независимо от Украины. Вашингтон годами пытается повысить цену потенциальной китайской операции против Тайваня.

Но календарь имеет значение.

Если решение по пакету остается политически управляемым именно накануне важных переговоров с Си, оно превращается еще и в рычаг.

Вашингтон может сказать Пекину две вещи одновременно.

Мы готовы вооружать Тайвань значительно быстрее.

Но мы готовы говорить.

Именно пространство между этими двумя предложениями и есть переговоры.

Си тоже нужна сделка

Ошибочно представлять эту конструкцию как односторонний американский шантаж.

У Китая есть свои причины договариваться.

Пекину нужна предсказуемость в торговле с США. Китайской экономике неудобен новый виток тарифной войны. Ещё болезненней перспектива дальнейшего усиления американских ограничений на доступ к передовым полупроводникам, оборудованию и технологиям искусственного интеллекта.

Вашингтон контролирует часть узких мест, критичных для китайского технологического развития.

Пекин, в свою очередь, имеет свои рычаги.

Редкоземельные металлы.

Промышленные цепочки.

Американский рынок китайского экспорта.

И Москва.

Именно последний актив делает украинскую войну потенциальной частью гораздо большего американо-китайского торга.

Китайский ключ от Москвы

Китай не управляет Кремлем.

Но утверждение, что Пекин не имеет серьезного влияния на Россию, было бы столь же неверным.

После разрыва значительной части экономических связей с Западом Китай стал для России критически важным торговым партнером.

Китайский рынок поглощает российские энергоресурсы. Через китайскую экономику проходят товары, оборудование, электроника и компоненты, доступ к которым для России стал значительно сложнее.

Это создает асимметрию.

Москва может игнорировать пожелания Пекина.

Но делать это стало дороже.

Именно поэтому для Вашингтона Си Цзиньпин является потенциально значительно более ценным участником украинского переговорного процесса, чем ещё один европейский посредник.

Европа может убеждать Киев.

Китай способен говорить с Москвой на языке экономических интересов.

Не нажать, а убедить

Тем не менее, формула «Си прикажет - Путин согласится» слишком примитивна.

Китай не заинтересован в уничижительном поражении России.

Слабая, но стабильная Москва является для Пекина полезным стратегическим партнером: поставщиком ресурсов, противовесом США и огромным сухопутным соседом, который не создает Китаю серьезных проблем на границе.

Поэтому Пекин вряд ли станет просто исполнять американскую просьбу о «принуждении России».

Гораздо более реалистичная конструкция другая.

Вашингтон должен предложить Си что-то достаточно ценное, чтобы Китай сам увидел преимущества контролируемого завершения или заморозки войны.

И вот тут Тайвань становится особенно интересной фишкой.

Тайбэй в обмен на Москву?

В самой простой версии большого торга логика могла бы выглядеть примерно так.

Вашингтон замедляет отдельные шаги, которые Пекин считает особенно опасными: часть военных поставок Тайваню, новые технологические ограничения или угрозу вторичных санкций.

Китай, в свою очередь, использует своё экономическое влияние, чтобы подтолкнуть Москву к приемлемой для Вашингтона формуле прекращения боевых действий.

Не обязательно существует прямой документ с формулой «Тайвань за Украину».

Так великие державы почти никогда не оформляют подобные вещи.

Достаточно параллельных уступок.

Один пакет откладывается.

Одно санкционное решение смягчается.

Одно китайское разговор с Кремлем становится значительно настойчивее.

После чего все стороны заверяют, что эти события никак между собой не связаны.

Проблема для Тайваня

Для Тайбэя сама возможность такой логики неприятна.

Американская политика десятилетиями пытается убедить партнеров, что вопросы их безопасности не являются предметом торга с великими державами.

Транзакционная дипломатия Трампа делает это предположение менее комфортным.

Если военный пакет можно ускорить, задержать или изменить в соответствии с более широким контекстом переговоров, его ценность становится двойной.

Это одновременно оружие для Тайваня и переговорный актив Вашингтона.

Для Белого дома это эффективно.

Для союзника - нервно.

Украине нужен Китай

Для Киева ситуация ещё сложнее.

С одной стороны, реальный китайский pressure на Москву мог бы существенно увеличить вероятность прекращения огня.

С другой - Китай вряд ли будет использовать своё влияние ради украинских максимальных требований.

Пекину нужна стабильность.

Не украинская победа.

Китайский интерес заключается в прекращении войны на условиях, которые не разрушают Россию, не провоцируют новой крупной конфронтации с Европой и позволяют восстановить предсказуемость глобальной торговли.

Это может совпадать с интересами Киева в одном пункте - прекращении боевых действий.

И существенно расходиться в вопросе того, на каких условиях они прекратятся.

Трампу нужен часовой механизм

Есть ещё один участник переговоров - американский политический календарь.

Промежуточные выборы в Конгресс приближаются.

Для Трампа крупный внешнеполитический результат до ноября был бы крайне полезным.

Полное мирное разрешение украинской войны может быть недостижимым.

Прекращение огня - гораздо более реалистичная цель.

Белый дом смог бы представить даже временную заморозку как доказательство того, что президент остановил войну, которую традиционная дипломация годами не могла завершить.

Си не имеет американского избирательного календаря.

Это дает Пекину преимущество.

Трамп спешит больше.

А тот, кому больше нужна сделка к конкретной дате, обычно имеет слабую переговорную позицию.

Большой стол

Именно поэтому украинский мирный трек всё сложнее рассматривать изолированно.

На одном столе лежит Украина.

На втором - Тайвань.

На третьем - тарифы.

На четвертом - полупроводники и ИИ.

На пятом - российская нефть, китайский экспорт и вторичные санкции.

Формально это разные переговоры.

Для Трампа они могут быть частями одной сделки.

Именно в этом и заключается основное отличие транзакционной дипломатии от классической.

Она не спрашивает, к какому департаменту относится проблема.

Она спрашивает:

что я могу отдать здесь, чтобы получить нужное там?

Двое за одним столом

Если Вашингтон и Пекин действительно найдут взаимоприемлемый пакет, украинский переговорный процесс может резко измениться.

К американскому давлению на Киев добавится китайское влияние на Москву.

Виткофф и Кушнер смогут предлагать «креативную формулу» уже в ситуации, когда две крупнейшие экономики мира заинтересованы хотя бы в паузе.

Это не гарантирует соглашения.

Россия остается самостоятельным игроком. Украина также может отказаться от условий, которые будет считать неприемлемыми.

Но переговорное пространство станет значительно уже.

В таком сценарии важнейшая встреча по Украине может состояться даже без украинского президента и без российского.

Она произойдет между Трампом и Си.

Поэтому история с $14 млрд для Тайваня интересна не только количеством ракет и самолетов, которые потенциально получит Тайбэй.

Она показывает, насколько великой стала доска, на которой Вашингтон пытается завершить украинскую партию.

В большой дипломатии фишка редко остается на том столе, на котором её положили.