Перемирие Шредингера: зачем перед приездом Виткоффа и Кушнера разыграли «режим тишины»

Украинское информационное пространство на несколько дней получило почти квантовую версию дипломатии.

В течение нескольких дней Украина одновременно имела перемирие и не имела его. В медиа «режим тишины» уже действовал, на фронте армия продолжала выполнять боевые задачи, а официального двустороннего приказа о прекращении огня не существовало. Странная конструкция становится понятнее, если смотреть на нее не из окопа, а из переговорной комнаты.

Большие сетевые ресурсы и Telegram-каналы сообщили о якобы введенном с 5 по 8 сентября трехдневном перемирии - на земле, в воздухе и на море.

После последующих российских ударов появилась вторая волна сообщений: Москва якобы «сорвала режим тишины».

Проблема была лишь одна.

Официально никто не объявил о формальном режиме прекращения огня, о котором говорили медиа.

Не было публичного двустороннего документа. Не было синхронных приказов военному командованию. Москва не подтвердила общего прекращения боевых действий. Украинский Генштаб, в свою очередь, выбрал максимально осторожную формулу: «одностороннего перемирия быть не может», а Силы обороны продолжают выполнять поставленные задачи.

Так родилось перемирие Шредингера.

В новостях оно существовало.

На поле боя - нет.

Дипломатия перед самолетом

Время появления этой истории важнее ее формальной конструкции.

Информационная волна совпала с новым этапом американской челночной дипломатии и ожиданием активности Стива Виткоффа и Джареда Кушнера вокруг переговорного трека.

Если американские эмиссары действительно пытаются свести позиции сторон к предварительному набору параметров будущего соглашения, для Киева возникает очевидная задача.

Не выглядеть стороной, которую Вашингтону нужно принуждать к миру.

В переговорах с более сильным посредником это принципиальная разница.

Если Белый дом считает, что Киев блокирует компромисс, американское давление направляется на Киев.

Если же Украина демонстрирует готовность к деэскалации, а Россия продолжает удары, политический адрес для давления меняется.

Именно поэтому даже короткий и нечеткий «режим тишины» может иметь дипломатическую ценность.

Не обязательно как перемирие.

Как аргумент.

Мир без приказа

Но тут Киев сталкивается с военной проблемой.

Настоящий односторонний приказ прекратить огонь без зеркальных обязательств России был бы чрезвычайно рискованным.

Линия фронта не знает дипломатических метафор.

Если одна сторона прекращает огонь, а другая продолжает разведку, перемещение подразделений, артиллерийские удары и штурмовые действия, «жест доброй воли» быстро превращается в тактическое преимущество противника.

Поэтому Генштаб должен иметь совсем другую логику, чем политические коммуникаторы.

Дипломатам нужен сигнал.

Военным нужна свобода стрелять.

Медийная конструкция позволяет в определенной мере получить оба результата одновременно.

Политическое пространство наполняется сообщениями о готовности к тишине. В то же время официального приказа, который связал бы руки войскам, нет.

С точки зрения информационной войны - удобно.

С точки зрения классической дипломатии - очень странно.

Меньше обязательств, больше сигналов

Именно поэтому важно отделять возможные реальные ограниченные соглашения от значительно более широких трактовок в медиа.

Временный отказ от определенной категории дальних ударов, меры безопасности на период нахождения американских представителей или неформальная деэскалация - это одна конструкция.

Полное прекращение боевых действий на всей линии фронта, в воздухе и на море - совсем другая.

Для второго нужен механизм.

Кто отдает приказ?

Когда он вступает в силу?

Какие удары запрещены?

Разрешен ли ответ на атаку?

Что происходит с разведывательными дронами?

Кто фиксирует нарушения?

Как работает канал между штабами?

Без ответов на эти вопросы «перемирие» является не военным режимом, а политическим сообщением.

Настоящая тишина имеет бумаги

История хорошо демонстрирует разницу между информационной и реальной дипломатией.

Настоящее прекращение огня - скучная вещь.

Оно состоит из протоколов, координат, часов начала действия, процедур верификации, каналов связи и правил реагирования на нарушения.

Чем серьезнее перемирие, тем меньше в нем места для анонимных Telegram-сообщений.

Это особенно важно в украинской войне, где линия соприкосновения протянулась на сотни километров, а между решением политика и действиями конкретного оператора FPV-дрона существует длинная командная цепь.

Если нет механизма исполнения, нет и полноценного перемирия.

Есть лишь ожидание.

Борьба за американский терм-шит

Тем не менее информационные декорации тоже имеют ценность.

Если Виткофф и Кушнер прибывают не просто выслушать стороны, а сузить разногласия вокруг будущей рамки соглашений, каждому участнику необходимо сформировать стартовую позицию.

Москва хочет доказать, что военная динамика работает на нее и спешить ей некуда.

Киев - что он готов к рациональной деэскалации, но именно Кремль делает ее невозможной.

Вашингтон - что обе стороны должны заплатить определенную цену за прекращение войны.

Поэтому борьба ведется не только за километры фронта.

Она ведется за формулировку американского term sheet - предварительного набора условий, вокруг которого потенциально может строиться большое соглашение.

В такой ситуации даже неудачная история с «режимом тишины» может быть полезной.

Киев получает возможность сказать американцам: мы продемонстрировали готовность к деэскалации - посмотрите, что произошло далее.

Кто первый моргнет

Есть еще одна функция подобных эпизодов.

Они тестируют противника.

Даже неформальное предложение ограничить определенные виды ударов позволяет проверить, готова ли другая сторона отвечать взаимностью, насколько быстро работают закрытые каналы и способно ли военное командование выполнять политические сигналы.

Для американских посредников это ценная информация.

Мирные переговоры проваливаются не только из-за разногласий президентов. Они проваливаются и тогда, когда стороны не могут обеспечить выполнение соглашений ниже политического уровня.

Поэтому даже неудачный тест может быть полезным.

Он показывает, где именно система не работает.

Война на два экрана

В результате возникает характерная для нынешнего этапа картина.

На одном экране - фронт.

Штурмы, артиллерия, FPV, ракеты и ежедневные потери. Никакого полноценного прекращения войны там нет.

На втором - дипломатия.

Американские посланцы, сигналы о готовности к деэскалации, неформальные ограничения, утечки и борьба за то, кого Вашингтон признаёт главной преградой для соглашения.

Оба экрана показывают одну войну.

Просто разными языками.

Именно поэтому «перемирие Шредингера» не обязательно было бессмысленным информационным хаосом. Оно могло стать побочным продуктом значительно более серьезной борьбы - за переговорную позицию перед следующим раундом американского посредничества.

Но границу здесь стоит проводить четко.

Пока нет взаимных приказов, процедур контроля и согласованных правил, перемирие существует только в информационном пространстве.

Настоящая тишина начинается не с заголовка.

Она начинается с протокола.